Блажен путь, воньже идеши, брате, днесь,
яко уготовася тебе место покоя
Цель настоящего учителя состоит в том, чтобы не просто передать знания, а
воспитать в ученике стремление и умение развиваться дальше самостоятельно.
Так поступил наш Спаситель, обучив своих учеников, ушел от них на престол к
Отцу Небесному. Следуя этому божественному примеру, так поступил и наш
авва, владыка Андроник. Не столько словами, сколько своею монашескою
жизнью он нас учил, а теперь пошел на уготованное место покоя.
На пути к своему Небесному Дому наша душа дважды меняет земные ризы. В
первый раз – воплощаясь в физическом теле при рождении, а во второй —
оставляя бренное тело в час смерти, чтобы предстать перед Отцом в
обновленном, духовном естестве. Это путь таинственный и непостижимый. И в
каждом из этих великих переходов душа укрепляется благодатью церковных
таинств и получает помощь.
В начале нашего пути первая обитель, ограничиваясь девятью месяцами в
материнском лоне, казалась совершенной и исполненной всего необходимого.
Но вот приходит время, и мы переходим в другое состояние — неизвестное и
пугающее. Для нас непривычно самостоятельно дышать, открывать глаза и
принимать пищу не через пуповину. Душа вместе с телом поменяла одну среду
обетования на другую. Но проходят «дние лет наших в нихже седмьдесят лет,
аще же в силах, осмьдесят лет, и множае их труд и болезнь», и наша душа
понимает, что блаженствовать можем мы не иначе, как претерпевши много
страданий в этой жизни. Мы, конечно, должны понимать, что все, чего мы
упорно добиваемся в этой жизни, есть лишь мечта, временный призрак, а не
реальность. Младенчество – болезнь, т.е. проходит в немощах физических, в
зависимости от других людей, юность – труд и поиск своего места в этой жизни,
а зрелые годы изобилуют не только трудами, но и болезнями. Все хотят жить
долго и страшатся неизбежного увядания плоти. И вот приходит второе
изменение нашего обитания, долгожданное и столь же неизвестное и пугающее.
Неизвестное, потому что не знаем, что получим за воплощение нашей земной
мечты. Пугающее, потому что будем держать ответ на суде, а Судия любящий,
но справедливый. Во всех этих состояниях душа всегда нуждается в молитвенной
помощи, а особенно в последнем состоянии, в котором себе ничем уже не может
помочь. Для души становится непривычно обходиться более без земного
воздуха, не открывать глаза, «все телесные орудия ныне уже бездейственны: те,
что двигались еще недавно, все неподвижны, мертвы, безчувственны: ибо очи
закатились, связались ноги; руки покоятся, и с ними слух; язык молчанием
заключен, гробу предается». Хотя все органы мертвы, но дела, которые были
совершены на земле, живы. Но в обоих случаях земной жизни Церковь учит нас
радоваться- не случайно и отпевание священники совершают в белыхоблачениях. Конечно, сердце наполняется грустью, но эта грусть словно оттого,
что кто-то пришел в гости и уходит, но мы знаем, что позже снова увидимся. За
уходящего у нас должна быть радость, он идет домой, а грусть — об остающемся
здесь.
Мы много беседовали наедине с ныне новопреставленным владыкой
Андроником, и он делился своим духовным опытом. Много наставлений он мне
передал и однажды сказал: «Сейчас настает время безсоветия, каждый думает
свое и не советуется ни с кем, принимая решение, а святые отцы учат, что
безсоветием будут падать монахи, а мы же сначала монахи, а потом епископы».
Владыка Андроник еще с юности выбрал путь служения Богу, не наполовину, а
всецело предал себя в руки Его. Приняв такое решение, будучи еще в семинарии,
он думал об изучаемых предметах не как о простых уроках, а как о познании
Бога, о возможности Ему служить. Находясь на монастырских послушаниях в
коровнике, на клиросе и других местах, он говорил себе: «Как меня это может
приблизить к Богу?» Мы с владыкой познакомились перед рукоположением в
епископский сан. Не могу объяснить это духовное состояние (оно сродни
влюбленности с первого взгляда) — чувство духовного притяжения и трепета. Я
тогда увидел у владыки (хотя его и не знал) огонь любви к Богу, который его
освещал изнутри, его жертвенность ради Царства Небесного и неустанность в
молитвенных трудах.
Когда мы жили в одной келье с ним, то положили обещание друг другу всегда
советоваться и поддерживать друг друга, своего рода мы «побратались». И это
духовное побратимство меня вело всю мою епископскую жизнь. Нас связывало
редкое доверие, и мы могли позвонить друг другу в любое время дня и ночи.
Порой владыка звонил мне, когда у нас была уже глубокая ночь, но мы все равно
разговаривали часами, открыто обсуждая дела церковной жизни и сложные
епархиальные вопросы. Владыка старше меня на один день (по епископской
хиротонии) и, когда у нас был между собой спор, он, иногда улыбаясь, прибегал
к тому, чтобы сказать мне: «Я старше тебя на один день». У владыки понимание
о монашестве было правильное, как говорится, старинное (не как ступень к
духовной карьере или, если я не смог в миру себя реализовать, приму
монашество), но как состояние души, хотящей служить Богу. И в таком
состоянии он начал изучать церковное песнопение. Порой за дойкой коров или
уборкой навоза со своим блаженным помощником Лёвой они пели разные
стихиры, и душа возносилась от запаха коровника к запахам райского сада.
Когда мы с владыкой приезжали навестить Льва в монастыре, то они подолгу
могли вспоминать монастырскую жизнь, и я однажды заметил слезу в глазах
владыки, словно они вспоминали ушедшую родную мать или отца, настолько
была духовно важна для владыки монашеская жизнь.
К сожалению, из-за соединения с МП владыке пришлось оставить Святую
Землю и прийти в землю Американскую. Как известно, люди делятся на
праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые
считают себя праведниками. Благодаря владыке, я увидел, как надо жить в
первом случае и как надо избегать второго. Много можно говорить о духовнойжизни владыки, но подлинной пользой для нас станет попытка хоть немного
перенять ее для себя. Перед самой кончиной владыка уже с трудом узнавал
приходящих к нему людей, но духовные вопросы продолжал решать до своего
последнего дня, неизменно заботясь о будущем епархии. В наш последний
разговор я услышал в трубке его радостный голос: «Владыка Софроний! Как ты
там спасаешься?» Даже находясь на смертном одре, он живо интересовался
делами нашего монастыря и уже тихим, но уверенным голосом давал последние
наставления для меня. Моя цель состоит не столько в том, чтобы просто
рассказать о духовной жизни владыки, сколько в том, чтобы вместе с вами
попытаться задуматься над ней и понять, какой важный урок этот пример
оставляет для каждого из нас.
Вся жизнь владыки — это служение Богу. И я благодарен Господу, что в мой
промежуток жизни между первым и вторым переходом Он послал мне такого
человека. С глубокой верой я говорю: «До встречи, дорогой владыко Андроник,
увидимся!»
+Софроний, милостью Божией, архиепископ Санкт-Петербургский и Северо-
Русский
